Июнь 04, 2018
старший аналитик «Альпари» Вадим ИОСУБ

Надеждам на указ № 200 «О реструктуризации задолженности и прекращении обязательств» как на панацею от долгов не суждено оправдаться. Он не будет работать, пока не изменится вся экономика.

Указ № 200 предусматривает такие меры избавления от долгов, как их прощение, продажа с дисконтом и обмен на собственность в предприятии-должнике. Каждая из этих мер — нормальная рыночная практика. Они давно и успешно используются во всем мире. Когда такие меры предлагают применять у нас, частенько забывают, что рыночные механизмы работают только в рыночной экономике.

Я с большим скептицизмом отношусь к данному указу. Уверен, предусмотренные документом инструменты в нашей системе либо не будут работать вовсе, либо будут работать плохо, либо, вероятнее всего, принесут только вред. В первую очередь из-за того, что государство имеет привычку вмешиваться в деятельность частных предприятий, диктовать им, что нужно выпускать, кому продавать, по какой цене и т. п.

Важную роль играет и большое давление на бизнес со стороны правоохранительных органов, де-факто установивших собственные рамки предпринимательского риска. Если во всем мире предприниматели рискуют деньгами, то у нас — свободой.

Банки, конечно, могут взять вместо денег акции должника, однако гарантирует ли это успех. Как правило, у банков нет профильных специалистов, способных эффективно управлять промышленным или сельскохозяйственным предприятием. Да и вообще непонятно, почему вдруг кто-то решил, что банк захочет управлять убыточным предприятием. Если же все-таки захочет, то где гарантия, что у него это выйдет лучше, чем у предыдущих управленцев.

Представим себе такую ситуацию. Должник, акции которого достались банку, выпускает сельхозтехнику. На предприятие звонят из исполкома и просят дать технику без оплаты — она будет как-нибудь потом. Что в такой ситуации делать предприятию, управляемому банком?

Ничуть не меньше вопросов возникает с прощением долгов. Если речь идет о должниках-госпредприятиях, то различными звонками, рекомендациями и прочими предложениями, от которых нельзя отказаться, банки могут вынудить простить долги.

Возможна и другая ситуация. Допустим, банк воспользовался предоставленным ему указом правом простить долг, а потом к нему пришла проверка и задала вопрос: почему вообще долг был прощен, хотя он должен быть истребован. Проверяющие могут расценить такой шаг как занижение прибыли, умышленное создание убытка или недоплату налога на прибыль, то есть как ущерб государству, и банку придется за это ответить.

Схожая ситуация может произойти и с продажей долга с дисконтом. Опять-таки возникнет вопрос по поводу недополученной продавцом прибыли, вследствие чего тот, с точки зрения правоохранительных органов, нанес ущерб бюджету.

Такие инструменты, как реструктуризация долга рыночными способами, не будут работать у нас до тех пор, пока кардинально не изменится структура экономики. Для этого необходимо реальное равенство частной и государственной форм собственности, у государства не должно быть инструментов прямого приказа частному бизнесу, кому долги следует простить, а кому — нет, а правоохранительные органы должны перестать считать предпринимательские риски преднамеренным уходом от уплаты налогов.

Подписка на директивное кредитование + долги + указ 200 + реструктуризация + финансовое оздоровление
05 июля 2017
Совмин поручил банкам выделить кредиты рыбхозам на покупку комбикормов.
05 июля 2017
Их перечень установлен совместным постановлением Совета министров и Национального Банка
29 июня 2017
Долги можно будет продать. Cекьюритизация может положительно повлиять на развитие рынка ценных бумаг и помочь банкам диверсифицировать свои активы, а предприятиям — превратить долги в «живые» деньги.
11 мая 2017
Новый указ президента направлен на финансовое оздоровление предприятий.

Страницы