Август 17, 2018
Беседовал Олег ШЕПЕЛЮК

— Созданный вами мебельный холдинг разрастался постепенно. Сколько сейчас в нем предприятий и сотрудников?

— В группе компаний «ЗОВ», в которую входят шесть фабрик, работает более 1500 человек, общая площадь производства превышает 50 тыс. кв. м. Основой являются «ЗОВ-ЛенЕВРОМЕБЕЛЬ» и «ЗОВ-Плита» — предприятия, которые делают мебель и в которых работает свыше тысячи сотрудников. В других трудятся от 50 до 150 человек.

— Можно ли назвать холдинг семейным предприятием? Это не мешает бизнесу развиваться?

— В холдинге пять-шесть партнеров, чисто семейным предприятие не назовешь. Не думаю, что это самое важное: учредители-­партнеры или просто семья. Прежде всего, нужно, чтобы было взаимопонимание. Если оно есть и все доверяют друг другу, то предприятие растет. Главное, чтобы мы помогали друг другу развиваться.

— Речь о том, что вы можете предъявить более жесткие требования к сотруднику со стороны и не предъявлять их к человеку из семьи.

— Тут все предъявляют требования к директору (улыбается). Партнеры — те же долевики-вкладчики. Со временем партнер становится как семья. В семье должно царить согласие, точно так же оно необходимо и в фирме. Что касается семейственности, то каждый занимает ту должность, которую «тянет». У нас на предприятии 1500 человек, родственников у меня куда меньше.

— На ваш взгляд, бизнес труднее начинать или развивать?

— Начинать очень трудно, однако и удерживаться на завоеванных позициях нелегко. Пока работаешь, в форме надо держаться всю жизнь, как спортсмену: немного зазеваешься на дистанции — тут же съедят. Поэтому надо все время идти вперед, развиваться.

Когда труднее? Все зависит от того, в какое время живешь. Если стартуешь, когда всё хорошо и всё покупают, тогда легче: спрос повышается, и ты наращиваешь предложение. У нас так было до 2014 года, сейчас же главное — удержаться на плаву.

Несмотря на трудности, мы продолжаем развиваться. Если на протяжении четырех предыдущих лет не покупали никакого оборудования, а только продавали излишки, то теперь снова начали приобретать — чего-то стало не хватать.

Мы не стоим на месте: увеличиваем предложение и занимаемся тем, о чем раньше и не думали. Как следствие, по сравнению с прошлым годом получается даже прибавлять на 10—30 % месяц к месяцу. Сейчас время такое: работать приходится много, а зарабатывать — мало.

— Что меняется в управлении фирмой в кризисной ситуации?

— Вопрос в том, где эта ситуация складывается: на предприятии или за его пределами. В кризис надо плыть против течения и не бросать весла. Если бросишь, закрутит в финансовом водовороте. Поэтому надо работать больше, а получать меньше — такая вот яркая примета кризиса. Работаешь только для того, чтобы сдюжить и в будущем набрать скорость. Как следствие, надо грести еще быстрее, но при этом требовать меньше зарплаты. Раньше можно было позволить себе отдохнуть, сейчас же нужно только работать, потому что любое неправильное движение — и тебя, образно говоря, вынесет на берег, то есть станешь банкротом и выйдешь из игры.

— У холдинга большая кредитная нагрузка?

— Во всем мире она есть, ведь сегодня фабрику с нуля не построишь. Это надо понимать. По щучьему веленью и по моему хотенью не получится возвести мощное производство. Если ты знаешь, что и как делать, если у тебя есть инженеры, то ты идешь в банк и берешь кредит, создаешь предприятие, находишь сотрудников. Все это мы сделали, но тут наступили не очень хорошие времена в плане покупательной способности населения.

Долгов у нас становится все меньше при росте производства и прибыли. Сегодня нам не нужно покупать много оборудования: у нас есть все технологии, они совершенны. Теперь нам нужны покупатели. Необходимо выпускать и продавать больше, чтобы больше зарабатывать, чтобы возвращать кредиты банкам, повышать зарплаты сотрудникам.

— Что было главным направлением работы в последний год?

— Выживаемость. Сейчас для нас самое главное — продавать собственную продукцию. Прибыль, зарплаты, расчеты с поставщиками и банками — все зависит от этого. В кризис, когда люди перестали покупать, главным направлением работы стал поиск. Поиск партнеров, поставщиков, покупателей. Когда были хорошие времена, до 2013 года, мы усиленно строились и на эти цели брали кредиты. В итоге возвели хорошую фабрику. Мы потратили годы, чтобы создать хороший инжиниринг, найти и трудоустроить высококвалифицированных специалистов, и вдруг в 2015-м все это становится невостребованным, а нас начинают давить кредиты. Тогда мы стали искать новые рынки, потому что, располагая современным производством, могли выпускать качественную мебель.

Мы работали в основном на экспорт, поставляли мебель в Россию, внутри страны продавали 20—25 % продукции. Спад российской экономики больно ударил по нашему предприятию: люди, у которых мало денег, вынуждены урезать свои расходы.

Сегодня мы конкурентоспособны, можем выйти на любой рынок, однако это не такой быстрый процесс, как хотелось бы. Чтобы найти покупателя, убедить его работать с нами и получить существенную прибыль, нужны годы.

Если раньше нам хватало российского и белорусского рынков, то теперь мы работаем везде: в США, Арабских Эмиратах, Израиле, Литве, Латвии, Польше, Швеции, Германии, Англии, Франции. Находимся в постоянном поиске, разрабатываем пути выхода на рынки многих стран. Правда, пока все новые рынки не дают существенных объемов. По-прежнему наш основной покупатель — Российская Федерация.

— Когда вашу продукцию начали подделывать, вы поняли, что достигли успеха?

— Фальсификат стал подтверждением нашего высокого качества: плохой товар подделывать не будут. Мы дорожим своим именем и не хотим, чтобы покупатель видел плохо сделанную мебель под нашей маркой.

К сожалению, мы еще не научились как следует бороться с фальсификатом. Подделок по-прежнему много, даже несмотря на то что их количество уменьшилось под влиянием экономических и рекламных факторов. Порой подделывать нашу продукцию невыгодно экономически. К тому же сейчас мы хорошо объясняем гражданам, что покупать мебель «ЗОВ» нужно в определенных магазинах.

«Работу» мошенников затрудняет то, что мы выпускаем сугубо индивидуальный продукт. Мы как ателье, которое «шьет» мебель под заказ. Поэтому наши клиенты не могут сразу заказать большую партию товара, ведь это не телевизоры и не холодильники.

Отмечу, что мы не продаем в розницу, поэтому, чтобы найти надежных партнеров на новых рынках, нужно время. К тому же мешает языковой барьер.

— Если вы работаете под заказ, значит можете четко определить, как изменились приоритеты потребителей?

— Мода меняется периодически. Мы изначально ставили на деревянное производство. Сейчас же дерево отошло в сторонку, а в рост пошел модерн: людям нравится все квадратное, ровное. Классическая схема жива, но спрос на нее упал. Тем не менее, уверен, классика вернется.

Меняются стили, меняется и цветовая гамма. Например, сейчас белый цвет превышает 60 % в портфеле заказов. Мода на него пришла из Америки транзитом через Западную Европу. Там уже несколько лет все в белом цвете. Любопытно, что, когда на другой стороне глобуса снова пошла в рост классика, в России бурно «зацвел» белый. Мода движется с Запада на Восток, и этот цикл составляет шесть-семь лет.

— Как изменился уровень конкуренции на мебельном рынке за последние несколько лет?

— Наблюдаются перемены в худшую сторону. Сейчас все — от мала до велика — делают мебель. Разница в том, что одни уплачивают налоги, а другие — нет, одни делают хорошо, а другие — плохо. Что касается конкуренции, то она всегда была, есть и будет, вопрос лишь в том, с кем конкурируешь. Есть честная конкуренция, есть нечестная, при этом обостряются обе. Что касается первой, то мы готовы конкурировать по-честному. Мы открыты, платим налоги, выплачиваем зарплаты. Мы знаем и своих белорусских, и российских конкурентов. Правда, фирм, которые честно конкурируют с нами, не так уж много.

Считаю, что на территории СНГ наши кухни выглядят достойно. Да, мы отстаем с точки зрения маркетинга — это наш недостаток. Мы производим лучше, чем продаем.

— По мнению кадровиков, сейчас настало время соискателя. Вам трудно находить квалифицированных работников?

— Нет, люди хотят работать. Вопрос в том, что денег на удовлетворение запросов многих из них нет. Впрочем, зарплата в нашей фирме растет. В этом году средняя зарплата на предприятии превысит тысячу рублей, а в следующем будет еще больше.

Многие говорят, что люди разбегаются, уезжают за границу. Это слова тех, кто выплачивает сотрудникам небольшую заработную плату. Надо понимать и наемного работника, ведь он трудится за деньги и хочет получать больше. Причины, по которым руководство не может платить больше, мало интересуют такого работника.

В Беларуси достаточно хороших специалистов. Не зря их с удовольствием принимают на работу в других странах и при этом платят куда больше, чем на родине. Если же повысить зарплату в Беларуси, никто никуда не уедет.

— В отпуске бываете?

— Конечно. Надо отдыхать, как же без этого. Если не еду в отпуск — значит не за что.

— Отдых у всех разный: одни три недели лежат на пляже, другие жарят шашлыки на природе или на даче, третьи идут в горы или сплавляются по рекам на байдарках, четвертые путешествуют по туристическим столицам…

— Все люблю.

— Вы в хорошей физической форме. Как ее поддерживаете?

— Периодически занимаюсь плаванием, теннисом, езжу на велосипеде. Только вот времени на все не хватает, ведь и сплавляться по рекам люблю, и в горы ходить, и по миру ездить.

— В этом году в отпуске были?

— Вот сейчас в отпуске.

— Куда планируете поехать?

— В Москву. Завтра.

— По работе?

— Угадали.

Подписка на Олег Зуховицкий