Январь 18, 2016
Леонид ЖЕЛТОНОГА

Именно миф о том, что США печатали доллары, не позволил большинству российских и белорусских экономистов спрогнозировать двукратное падение цен на нефть в 2014 году. Ведь экономисты были искренне уверены, что обвал нефтяных котировок невозможен при таком количестве долларов в мировой экономике: баланс Федеральной резервной системы (ФРС) США достиг 4,5 трлн долларов.

Сказка о напечатанных долларах. Однако нефть подешевела под воздействием вполне понятных фундаментальных факторов. Так называемое количественное смягчение QE2 и QE3, проведенное ФРС в 2011—2014 годах, способствовало сжатию евродолларовой массы (долларовых вкладов на счетах за пределами США) в результате притока капитала с еврорынков на внутренние денежные рынки США и абсорбирования более 1 трлн долларов на счетах ФРС. В итоге количественное смягчение QE2 и QE3 привело к дефициту высоколиквидных залогов, которыми являются казначейские облигации США, а мировая финансовая система попала в ликвидную ловушку.

Тогда же нефть начали использовать в качестве залога. Евродолларовая система стала диктовать уровень глобальных процентных ставок, а рынок нефти с его колоссальным объемом сделок по фьючерсным контрактам (70 трлн долларов в год) — выполнять роль рынка капитала.

В 2011—2014 годах на рынке нефти (прежде всего это касается нефти марки Brent) образовалась так называемая бэквардейшн: спотовые цены, по которым продается реальная нефть, оказались значительно выше цен по фьючерсным контрактам. Иногда разница доходила до 20 п. п. годовых: на споте черное золото покупали по 120 долларов/баррель, а цена фьючерсного контракта с реализацией через год колебалась возле отметки 100 долларов/баррель.

Это обусловило отрицательные процентные ставки по займам, выдаваемым в долларах под залог нефти. Подобная форма привлечения финансирования показалась нефтедобывающим компаниям очень привлекательной, и они стали массово накапливать долги, которые достигли 2,5 трлн долларов.

Рынок нефти начал генерировать евродолларовую денежную массу (нефтедоллары) для других рынков. В частности, благодаря этому источнику сформировались золотовалютные резервы таких нефтедобывающих стран, как Россия, Казахстан, Саудовская Аравия.

Однако заявления ФРС о скором повышении ключевых процентных ставок и их действительное повышение полностью изменили ситуацию. Реальная процентная ставка по долларовым займам для закредитованных нефтяных компаний стала положительной и очень высокой — более 13 % годовых. А разница между спотовыми ценами и ценами фьючерсных контрактов достигла 25—27 процентных пунктов, правда, на этот раз в обратную сторону. Мы стали свидетелями так называемого суперконтанго.

Ниже ватерлинии. Нынешние торги опровергли и еще один миф: мол, нефть в больших объемах не может продаваться ниже себестоимости. Очень даже может. Поскольку фьючерсный рынок позволяет хеджировать риски, связанные с падением цен, трейдеры активно продают нефть на споте ниже себестоимости и отыгрывают убытки на фьючерсах. Если учесть, что в 2011—2014 годах фьючерсы с экспирацией (наступлением даты сделки) до 2020 года торговались в среднем по 90—100 долларов за баррель, то нефтедобывающие компании могут продержаться еще как минимум пару лет.

Впрочем, важнее то, что в условиях высокой закредитованности нефтедобывающих компаний нефть начали использовать в качестве кредита. По сути, это нефть из будущего, которая не поступает на переработку и в конечном счете «оседает» в хранилищах. Перманентно растущие запасы углеводородов делают неактуальными инвестиции в новые нефтяные разработки.

Не только отдельные компании, но и целые страны вступили в беспрецедентную гонку по увеличению добычи нефти и за передел рынка посредством демпинга. Так, Ирак не только увеличил добычу черного золота, но и на 30 % снизил цены на собственную нефть по отношению к марке Brent. Подобной стратегии придерживается и Саудовская Аравия, а также российские компании («Роснефть», «Башнефть» и др.).

Поскольку сейчас долги нефтяных компаний не погашаются, а только рефинансируются, по нашим оценкам, вынужденное значительное предложение нефти будет еще как минимум два-три года держать цены на низком уровне. К слову, согласно прогнозам аналитиков Goldman Sachs, нынешняя ситуация на рынке сохранится в течение 15 лет.

Мы допускаем, что на какое-то время нефть может подорожать до 60 и даже до 70 долларов за баррель, особенно если произойдет эскалация конфликта между Ираном и Саудовской Аравией. Однако в перспективе цена все равно упадет по причине неминуемого резкого роста добычи прежде всего сланцевой нефти, предназначенной для «коротких» продаж с целью погашения дефицитов бюджетов нефтедобывающих компаний и стран.

Колосс на глиняных ногах. Пожалуй, следует развенчать и миф о том, что резервные фонды Российской Федерации обеспечат стабильность ее экономики (а заодно и белорусской) даже в условиях продолжающегося оттока капитала.

При суперконтанго рынок нефти начал не генерировать, а «засасывать» капитал прежде всего из резервных фондов развивающихся и нефтедобывающих стран, так как средства фондов тратятся на рефинансирование долга и другие многочисленные статьи затрат.

Рост процентных ставок ФРС привел к ужесточению денежно-кредитной политики в масштабах всей мировой экономики, а дешевое евродолларовое фондирование, поступающее на рынок нефти, значительно сократилось.

Чтобы противостоять оттоку капитала, центральные банки развивающихся стран подняли процентные ставки. Однако регуляторы, возможно, недооценивают масштабы укрепления доллара, которое ведет к еще большему ужесточению денежно-кредитной политики в глобальной экономике, особенно когда глобальная экономика имеет более 10 трлн долларов евродолларового долга.

Особо следует отметить, что суммарные золотовалютные резервы развивающихся стран также составляют 10 трлн долларов. Накопление этих запасов было связано во многом с финансовыми дисбалансами. По-видимому, отток капитала с развивающихся рынков будет продолжаться до тех пор, пока дисбалансы не исчезнут.

В нынешних условиях жесткая денежно-кредитная политика, основанная на высоких процентных ставках, не гарантирует стабилизации финансовых и макроэкономических систем развивающихся и нефтедобывающих стран, в том числе России и Беларуси. Девальвация белорусского рубля будет стимулировать инфляционные ожидания, и экономика страны может опять попасть в девальвационно-инфляционную спираль.

Только изменение структуры нашей экономики позволит избежать надвигающегося кризиса и экономического шока. Увы, структурных реформ нам не обещают.

Котировки нефтяных фьючерсов марки Brent

Подписка на Все
22 ноября 2017
«Интернет вещей» несет не только выгоды, но и потенциальные угрозы. Нынешней осенью несколько громких взломов заставили специалистов по безопасности всерьез забеспокоиться.
22 ноября 2017
Евро и российский рубль выросли в среду 22 ноября.
22 ноября 2017
Минжикомхоз готовит проект постановления регулирующего комиссию

Страницы